Interfax.com Интерфакс-Россия Финмаркет СКАН СПАРК СПАРК-Маркетинг Эфир Конференции

Первый проректор РУДН: Лучшим студентам надо предоставлять все возможности

Первый проректор - проректор по учебной работе РУДН Александр Ефремов рассказал "Интерфаксу" о вузовской политике трудоустройства студентов

- Руководство Минобрнауки совместно с Пенсионным фондом запустило мониторинг трудоустройства выпускников вузов, и выяснилось, что значительное число молодых специалистов, получив диплом, так и не устраиваются официально на работу. Актуальна ли эта проблема для вас?

- Наши студенты делятся на две категории – российские и иностранные. Если раньше, лет 20 назад, у нас иностранных студентов было процентов 70, а российских – процентов 30, то сейчас ситуация обратная: 70 процентов россиян и 30 – иностранцев.

С иностранцами никакой проблемы нет, они уезжают к себе на родину (кроме тех, кто по разным причинам остается в России) и там устраиваются очень хорошо. Это мы проверяем в ходе поездок руководителей разных уровней. 90% выпускников работает на очень высоких позициях в зарубежных странах: многие работают в госструктурах, бизнесе, корпорациях, многие работают в вузах. Поэтому здесь с трудоустройством все неплохо.

Что касается российских граждан. К нам со всей России съезжается огромное количество абитуриентов, москвичей не так уж много. У нас есть объединенный департамент практик и трудоустройства, и наши студенты проходят большой объем практического обучения в рамках учебных планов. Требование о практике заложено федеральным государственным образовательным стандартом, но в силу того, что наш университет по указу президента имеет право разрабатывать собственные образовательные стандарты, мы усиливаем эту составляющую и активно развиваем систему трудоустройства.

- Как работает система?

- В течение нескольких лет у нас работает сайт job.rudn.ru. Там есть, с одной стороны, заявки наших студентов, которые хотели бы где-то работать, и с другой стороны – заявки предприятий, организаций, компаний, которые хотели бы принять на работу наших студентов. И вот на этом сайте через систему трудоустройства в нашем департаменте мы стыкуем их между собой.

Помимо этого у нас проводятся и ярмарки вакансий, и персональные встречи на факультетах со студентами, где раскрывается возможности – кто куда может пойти работать. Есть у нас и специальный блок профориентации, куда уже с первого курса можно обратиться, чтобы найти себя и в смысле обучения, и для помощи в дальнейшем трудоустройстве. Поэтому, с моей точки зрения, несмотря на некоторую кризисную ситуацию в экономике, мы от нетрудоустроенности наших студентов не страдаем.

Кроме того, трудоустройству выпускников у нас способствует, как я всегда говорю, три составляющих: хорошая профессия, знание информационных технологий и то, что в нашем университете сделано во многом лучше, чем у других – это знание иностранных языков. Есть возможность получить второй диплом переводчика, и его получают примерно 50-60 процентов наших российских выпускников. Все эти три позиции позволяют нашим студентам быть востребованными на рынке труда.

- Вы ведете статистику трудоустройства?

- Университет способствует трудоустройству ежегодно примерно 700-800 наших выпускников, и это как минимум. А посещений нашего департамента, у нас ведется счет, тысячи. В год мы выпускаем примерно 6 тыс. человек, в сумме бакалавриат и магистратура. Будем считать, что треть из них примерно идет в магистратуру, хотя многие из них к тому времени уже работают. Часть – иностранцы. Таким образом, процентов 50 наших российских выпускников трудоустраиваются с помощью университета. Хотя кто-то трудоустраивается сам: многие уезжают в другие города, не везде у нас есть связи и контакты, но они и там устраиваются на хороших должностях.

- Есть ли приоритетные отрасли по трудоустройству? Все равнозначно, или все-таки есть некий приоритет для каких-то специальностей?

- Ситуация простая: все те, кто учатся на естественнонаучных, инженерных, медицинских, биологических специальностях, трудоустраиваются. Медики – это вообще 100%, за редким исключением. Вообще, хороший инженер может работать политиком, а хороший математик может трудоустроиться в банке.

С моей точки зрения, конечно, наиболее востребованными будут инженерно-технические и естественнонаучные специальности. Эта тенденция есть в стране, и мне она абсолютно понятна.

- Обычно бизнес жалуется, что приходят к ним ребята с дипломами, но на самом деле ничего не умеют, и их приходится переучивать. Встречаетесь ли Вы с такой проблемой, как ее решаете?

- Честно вам скажу, что до конца эта проблема не решена. Но до конца она не решена нигде в мире.

Я в течение почти пяти лет был председателем комитета по образованию Московской торгово-промышленной палаты (МТПП). Мы вышли с предложением ко всем гильдиям МТПП, старого, правда, ее состава, - провести опрос: кто готов работать вместе с нашими вузами для формирования программ учебных планов, для формирования содержания образования в новом контексте. И получили результат: никто ничего не написал. То есть для того, чтобы работодатели включились в эту работу, их самих нужно научить, они должны быть заинтересованы в этом. Государство заинтересовано, и мы заинтересованы в том, чтобы работодатели участвовали в наших программах.

На первом этапе не получилось. Но движение не закончилось. После того, как мы активно включились в эту работу, к нам обратилось сразу три крупные компании, две государственные и частная.

Государственные: Роскосмос и Российские космические системы (РКС). У нас создан целый институт для подготовки специалистов, который успешно работает. Уже два года в институте обучаются магистранты нескольких технических и экономических специальностей, а в этом году мы открыли специальность «механика космического полета», на которой учится полная группа, 24 человека. И все они учатся у тех людей, которые пришли из Роскосмоса и РКС. Магистранты уже работают, а студенты бакалавриата, я убежден, будут работать в системе Роскоcмоса, потому что они все пришли учиться к нам по этой линии.

Частная компания – аэропорт Домодедово. К нам пришел руководитель аэропорта и сказал: нам нужно от вас 500 человек ежегодно. Причем это не одна специальность – это математики, инженеры, химики, медики, агрономы… Я говорю: «А агрономы зачем?» А он: «У нас хозяйство свое, потому что мы все выращиваем для того, чтобы в самолетах подавать еду». Мы начали работу только в этом году, и у нас уже почти 300 человек сейчас учится по программам, которые согласованы с аэропортом. Эти студенты один раз в неделю изучают дисциплины, которые им читают сотрудники компании: либо у нас, либо туда ездят.

И, наконец, последний и самый главный пример – это медицинский факультет, где больше всего иностранных студентов и где больше всего студентов в целом. Они все готовы к практической деятельности в силу того, что так построена программа – они из больниц не выходят. У нас 15 клинических баз, 40 кафедр по городу Москве. И плюс обязательная ординатура.

Кроме того, у нас все студенты проходят очень серьезную практику. Например, наши политологи и специалисты по государственному и муниципальному управлению работают в Госдуме. И пусть даже клерками, в серьезных муниципальных организациях. Я постоянно получаю десятки писем, чуть ли не каждый день: нельзя ли ваших студентов к нам на практику?

- Каким образом РУДН вовлекает работодателей в учебный процесс?

- Об одном я уже сказал: мы вовлекаем работодателей в создание программ. Мы понимаем, что это нужно делать.

Кроме того, каждый год 600-700 преподавателей-практиков в обязательном порядке работает в вузе в том или ином формате. Либо мы заключаем с ними договор об оказании услуг, либо они работают у нас на какой-то части ставки как внешние совместители. Мы себе можем это позволить, потому что у нас выстроена совсем другая экономическая система, в других вузах такой нет.

- Проходят ли преподаватели стажировку на предприятиях?

- За пять лет как минимум один раз каждый преподаватель должен пройти повышение квалификации, и это обязательное условие в эффективном контракте. И раз в пять лет он должен пройти международную практику, у нас она в разных форматах есть: около 500 преподавателей каждый год выезжает за рубеж. В этом смысле эта позиция поддерживается.

- Как вы считаете, система распределения выпускников после вуза по опыту СССР будет актуальной?

- Здесь возникает вопрос другого плана – не профессионального, а социального.

Если взять только российских студентов, то они делятся на две категории: контрактники и бюджетники. Контрактник поступил в университет за свои деньги, значит, он свободен в выборе своей профессии. А бюджетник, значит, нет – он учится за государственный счет, и якобы в выборе, куда пойти, он не свободен? Но тогда я задаюсь вопросом: поступившие к нам на бюджет – они же лучшие в стране, они же высшие балы по ЕГЭ получили. И мы говорим: вот ты лучший – и мы теперь тебя зажмем, и ты пойдешь работать в деревню, будешь получать там свои 10 тысяч? Распределяю тебя, ты обязан?

С моей точки зрения, это плохой вариант. Скорей всего, что он отработает там три года - и сбежит из этой деревни. И больше там никого не останется. И что, это нормально? Люди должны идти в деревню по велению души, преподавать и работать врачом. Другой вариант – если он идет туда за очень хорошую зарплату, как себя государство и позиционирует. А если он идет туда из-под палки, представляю, как он будет там работать.

Поэтому я считаю, что лучших нужно носить на руках, давать им все возможности. Что мы и делаем у нас.

- Некоторые студенты приходят в вуз для получения корочки. Есть такая категория. Как мотивировать студентов к профессиональному развитию?

- Не исключаю, что бывают и такие, кто приходит в университет «для корочки» или «от армии сбежать». Это ничего – он пришел и поступил, и здесь начинается воздействие на него университетской среды. Этим очное обучение существенно отличается от всего остального. И с моей точки зрения, это влияет на человека: он встречает друзей в группе, преподавателей, и начинается та самая незаметная работа по воспитанию.

Воспитательная составляющая является важнейшей в вузовской работе. И я могу привести вам сотни примеров, когда атмосфера университета так влияет на не него, что он кардинально меняет свою позицию. Сначала пришел за корочкой, а потом просыпается интерес. Воспитательная позиция настолько меняет мировоззрение человека, что даже получив эту корочку, человек всю жизнь с благодарностью вспоминает свой университет.

- Целевой прием, на ваш взгляд, это правильный выход для решения вопроса с кадрами? Нужно ли его наращивать?

- Мне кажется, целевой прием целесообразен, поскольку система планирования приема на уровне государства очень сложна. Нужно дать возможность предприятиям, организациям иметь возможность влиять на пополнение своих рядов. Не всегда есть возможность взять кого-то с выпуска.

Наверное, система персонального отбора неплохая, она во всем мире действует. Но она не должна быть превалирующей – нужно дать возможность всем молодым людям в стране поступить в хороший университет. Тем не менее, поскольку мы не имеем жесткого распределения, для решения проблем специализированного обновления кадров, целевое обучение спасает, и оно удобно для многих, в том числе государственных организаций.